Гонка за горизонт (дилогия) - Страница 67


К оглавлению

67

– ФРС накачивает мировую экономику дутыми кредитами, оттягивая падение доллара, но тем самым увеличивая будущую тяжесть рецессии, – добавил Евгений Львович. – Конгресс Штатов еще в прошлом году принял поправку к конституции, по которой их президент может сам принимать решение об увеличении лимита госдолга. Не хотят повторять историю две тысячи одиннадцатого года, когда чуть до технического дефолта не доигрались, демонстрируя якобы реальное противостояние между их ведущими политическими партиями.

– Получается, что чем раньше начнется этот кризис, тем лучше? – удивленно спросил Саша.

– Ну, раз его все равно не избежать, то где-то так. Необходимо спровоцировать его начало, – согласился Нейман и посмотрел на меня.

Так вот, значит, о чем вчера говорил Федорович. В принципе, решение этого вопроса для меня сегодняшнего элементарно. Но вот выкладывать этот способ даже своим ближайшим друзьям нельзя категорически. Но что-то ведь предложить надо? Буду думать.


* * *

– Ну, вот там-то Феттель и надерет тебя. А я полюбуюсь, – не преминула в очередной раз побольнее ужалить меня Ирина.

Все! Мое терпение, кажется, лопнуло!

Приперлась ко мне в кабинет после обеда и давай рассуждать, что полоса везения должна когда-нибудь обязательно закончиться.

– Не получится полюбоваться, потому что не поедешь ты в Канаду. Надоело мне видеть тебя все время рядом и постоянно слышать гадости. На большее-то неспособна. И вообще, собирай манатки, и чтоб духа твоего не было в моем доме! – может быть несколько грубовато, но когда-то ведь надо было укоротить эту маленькую стервочку. Хватит мне терпеть ее измывательства.

Замолчала на полуслове. Глаза раскрылись очень широко, потемнели. Вначале в них были только непонимание и растерянность, но потом… Потом она взорвалась, накинувшись на меня с кулаками!

– Дурак! Идиот! Сволочь! Гад! – ругань сыпалась из Ирины без остановки.

"Надо как-то заткнуть ее" – отстраненно подумал, отметив, что в гневе она чудо как хороша. Глаза девушки метали молнии в каких-то сантиметрах передо мной, я чувствовал вишневый запах губ и легкие прикосновения локонов волос. А затем… Сам не знаю, как это произошло. Как будто режим включился. Все вдруг стало просто и понятно, как дважды два. Я действительно самый большой дурак на свете, ведь люблю же ее. Скрываю сам от себя, но люблю. А девушка… Потому и колется все время как ежик, что очень боится быть отвергнутой.

Просто обнял и притянул к себе, сильнее ощутив божественный аромат роскошной шевелюры. Вкус ее губ напоминал что-то необыкновенное, давно забытое. Я точно обезумевший целовал Иринку, не отпуская, боясь, что это странное неземное чувство исчезнет. Пару раз трепыхнулась, обмякла, и дробь кулачков на моей спине сама собой прекратилась. Ладошки переплелись у меня на шее, а уста вдруг раскрылись. Мы целовались, прерываясь на секунды, чтобы отдышаться, и опять приникали друг к другу. Широкий кожаный диван у окна оказался весьма кстати. Ее глаза были закрыты, а ресницы мелко-мелко подрагивали. Время, кажется, остановилось, вспыхнув сверхновой…


* * *

– Не-а. Понимаешь, Дениска… – уже чуть-чуть успокоившаяся она задумалась на секунду, изящно потерев пальчиком висок. – Я уже давно привыкла к липким сальным раздевающим взглядам всяких… Чувствовать их на себе, – Ирина зябко передернулась, вспоминая. – А ты тогда просто посмотрел, мимоходом восхитился – это было заметно – и стал устраиваться в своем кресле. Потом, когда такой веселый с виду, немного выпивший – так казалось – с приближающимся новым годом поздравлял, но вдруг стал невообразимо серьезным и что-то тихо сказал папе… Ну а когда буквально взорвался и из поддатого парня превратился в могучего молниеносного воина… Сталь в глазах… – Ирина мечтательно вздохнула, улыбнулась как-то хитро, в глазах загорелись озорные искорки. Проворные пальчики вдруг взметнулись, расстегнули мою рубашку… Прижалась ушком к груди, долго слушала, подняв голову, довольно сообщила "Стучит! Все-таки живой, не каменный!" и опять надолго приникла к моим губам. Отдышавшись, продолжила: – Мне тогда сразу пришли в голову мамины сказки из детства про рыцаря на белом коне… В тебя нельзя было не влюбиться…

Никогда раньше не видел, чтобы она мне так улыбалась. Презрительную высокомерную усмешку, направленную на меня – да, но не такую улыбку. Чистую, светлую, раскрытую и… любящую. До меня, наконец-то, дошло, почему я вечером перед гонкой о ней думал. В женщинах точно ничего не понимаю, но почему не допер, что сам давно подсознательно Иришкой любуюсь?

– Знаешь, как было обидно, когда там, в самолете, все уже кончилось, а ты совершенно не обращал на меня внимания?

– А мне ты тогда показалась высокомерной стервой, не считающей возможным даже находиться рядом какому-то парню.

Мы делились совсем недавними воспоминаниями, целовались, хохотали и обнимались.

Оторвалась от меня и победно заявила:

– Я и есть стерва! И никуда ты теперь от меня не денешься!

Сначала поцеловал, потом долго-долго смотрел в серо-зеленые глаза, аккуратно отведя прядку светлых со слабым пепельным оттенком волос – натуральная блондинка на мою голову! – и только затем признался:

– Маленькая моя, если ты думаешь, что мне хочется от тебя куда-то скрыться, то очень ошибаешься, – какой-то я сейчас совсем косноязычный. И как раньше ничего не понял?

Теперь уже Ирина очень ласково и нежно прижалась ко мне губами. Потом чуть отодвинулась, взяла за уши, несколько раз повернула мою голову из стороны в сторону, внимательно разглядывая своими большущими серо-зелеными глазами, и, наконец, констатировала:

67