Гонка за горизонт (дилогия) - Страница 10


К оглавлению

10

– "Хитрый", "Быстрый", "Хитрый", "Быстрый", готовы? Опасность устранена, одна единица у ворот – тоже, – сообщаю я.

– Точно? – немедленно спрашивает подполковник.

Я хотел сказать "зуб даю", но вовремя опомнился. Сейчас не время для шуток.

– Точно!

– Хорошо, – услышал я в маленьком наушнике, – "Быстрый"?

– Готов! – тут же послышался голос Виктора.

– Работаем! – как мне показалось, с некоторым довольством прошептал Федорович.

Дальше все слилось в почти непрерывные, как очередью, тихие хлопки выстрелов. Каких-то две-три секунды и мои напарники спрыгивают со второго этажа недостроенного дома во двор. Здесь теперь одни трупы.

– Чисто, – слышу я сдвоенное сообщение в гарнитуре.

– Вхожу, – отвечаю и, немного отжав воротину, проскальзываю во двор.

Дядя Витя с подполковником сноровисто заскакивают один в "Лексус", другой в "Газель", выскакивают и, удовлетворенно кивнув друг другу, начинают в темпе затаскивать валяющиеся в живописных позах трупы в раскрытые двери шестисотого "Мерса". Я подтаскиваю "своего" от ворот. Они переглядываются, хмыкают и закидывают его поверх остальных в заполненный салон. Кровищи вокруг – до жопы. Как мои напарники сами не перепачкались, не понимаю.

– А те? – спрашиваю я, показывая рукой вверх и имея в виду снайперов на втором и третьем этажах.

– Черт с ними, – отвечает Федорович, закидывая в салон "Мерседеса" радиоуправляемую зажигалку и захлопывая двери, – там контроль точно не требуется. А по ним, – ух, какая у него злая и, в то же время, довольная ухмылка, – нас уже не опознают.

Виктор заводит "Газель" и первый выруливает со двора. Мы с подполковником закидываем свои и дяди Витину сумки на задние сиденья "Лексуса", на которых уже валяется большой дипломат с баксами, и тоже уезжаем. Отъехав метров триста, останавливаемся. Вадим Федорович достает из баула маленький специальный передатчик, вытягивает из него антенну и оглядывается на стройку. Я тоже гляжу туда. Несколько не очень ярких, но все-таки хорошо заметных, вспышек появляются одновременно. Это сгорают наши видеокамеры и поджигается "Мерседес" с трупами.

– "Спринтер" закрыл? – спрашивает подполковник, переключая ручку автоматической коробки передач на "драйв".

"Лексус" плавно двигается.

– Конечно, – отвечаю я. Адреналин куда-то уходит, а перед глазами почему-то начинает крутиться глубоко вминаемый кадык того типа у ворот.

– Встряхнись, Денис, – говорит Федорович и протягивает мне фляжку, – на, глотни.

– Не хочу, – отталкиваю я его руку. Меня и так всего мутит, а он мне выпивку сует.

– А я говорю: пей! – не громко, но очень настойчиво, приказывает он и опять сует мне эту фляжку. – Надо, Денис, понимаешь, надо! Первый раз оно всегда тяжело.

– Что оно? – не понимаю я, но все-таки слушаюсь и, отвинтив колпачок, прикладываюсь. Горло обжигает коньяк, а перед глазами опять крутится хрустящий кадык. Желудок пытается вывернуться наизнанку.

– Потом поймешь, – говорит подполковник и снова командует: – до дна допивай, давай.

Я опять прикладываюсь, но меня начинает сильно мутить. Федорович заезжает в какой-то двор и останавливает машину. Он заглушил мотор, и сразу где-то далеко сзади стали слышны завывающие сирены.

– Быстро пожарники приехали, – комментирует подполковник и зачем-то протягивает мне носовой платок:

– Вылезай, – звучит короткая команда.

– Почему? – не понимаю я.

Он беззлобно ухмыляется, выходит из машины сам, обходит капот и, открыв мою дверцу, помогает вылезти мне. Для чего я понял почти сразу. Ох, и полоскало же меня… Затем минут десять я выжимал из себя остатки желчи. Федорович заботливо, как маленького ребенка, придерживал, чтобы я не ухнул в свою же блевотину, а потом тщательно вытирал мое лицо своим носовым платком.

– Ну что, оклемался? – в этот раз были видны участие и некоторая жалость.

– Вроде бы, – кое-как кивнул я.

– Поехали, – он помог мне забраться в машину и залез сам на водительское сиденье.

Где-то в бауле подполковника зазвонил телефон. Когда он успел включить его? Федорович, не глядя, протягивает руку назад, достает и нажимает клавишу громкого ответа.

– Это я. "Тапочки тяжелые лежат на самом дне", – не представляясь, сообщает дядя Витя и отключается.

Его кодовая фраза информирует нас о том, что "Газель", пробив перила, ухнула в Неву. Таблетки экстази в открытых ящиках за какое-то время растворятся в проточной воде. Вот, рыбка-то покайфует. Ладно, рыбка, а вот какова будет реакция рыбаков, когда у них улов выделываться начнет?..


* * *

Убивать человеку другого человека в общем-то достаточно просто, но противоестественно. Я не видел тогда, во время операции, как пуля из моего "Вала" попала в голову тому снайперу на седьмом этаже и разбрызгала его мозги по всей комнате. Не видел, и поэтому защитный психологический механизм, который выдумала природа, в моей голове не сработал. А когда я ломал горло тому типу у ворот строящегося дома, приличное количество адреналина в крови тоже не дало сработать этой системе. Но вот, когда адреналин закончился, когда все самое сложное было сделано…

Вадим Федорович сказал, что так всегда бывает в первый раз. Надо пережить и все. А у меня это "все" почему-то не получается. Крутится перед глазами этот глубоко вминаемый кадык того типа сразу, как только ложусь спать. В первый вечер этого не было, потому что я с подачи подполковника и вместе с ним, и с дядей Витей хорошо принял водки, отмечая успешное проведение нашей операции. Грамм под двести, наверное, выпил, не меньше. О делах мы тогда не говорили, потому что уже пожевавшая Настена постоянно крутилась рядом, хватая то одно, то другое вкусненькое со стола. На мою рюмку она поглядывала очень неодобрительно. В доме у нас пили относительно редко и мало. В основном – по праздникам. А тогда я, промучившись дня четыре этим кошмаром, выпил вечерком сто грамм и отлично заснул. Три дня уже, пользуясь этим способом, засыпаю нормально. Но ведь это не дело. Завтра надо будет с Федоровичем поговорить на эту тему.

10